April 29th, 2006

(no subject)

Куртамышское Косово

 

Разрушенная мечеть в Косово (Фото: www.worldbank.org)

Воскресным вечером 4 сентября телеканал РТР транслировал репортаж из Косово и Метохии, посвященный положению в крае. Репортаж, претендующий на правдивое и беспристрастное изложение происходящих событий, но построенный в крайне просербском, антиисламском, однобоком духе. Репортеры РТР не скупились на жесткие и гневные слова в адрес KFOR, НАТО, албанцев, старательно демонстрировали российскому зрителю руины церквей и монастырей, соскобленные фрески, поваленные кладбищенские кресты. Показали даже любительскую видеозапись сжигаемого сербского храма, справедливо полагая, что нормальный, здоровый психически человек, не склонный к садизму, вне зависимости от своего вероисповедания, не может обрадоваться увиденному.

И это так. Сомнение вызывают, на первый взгляд, душевное здоровье тех, кто создавал, монтировал и запускал в эфир этот репортаж, не задумываясь ни на секунду о том, насколько опасно любое однобокое освещение этнорелигиозного конфликта в стране, с очень непростой динамикой межэтнических и межконфессиональных отношений. Не задумываясь, что хапнув очередную порцию старательно приправленной исламофобии, в эту же ночь, или в следующую, в одном из уголков страны, кто-нибудь да выползет из норы, и, дрожа от «возбуждения праведным гневом», укусит, ужалит, нагадит – на мусульманском кладбище, на стене мечети, на улице.

Но это лишь на первый взгляд. На деле журналистами РТР был, нанесен очередной удар в ходе информационной войны против Ислама. Удар, построенный таким образом, что бы оглушить, опрокинуть и подчинить зрителя своей главной задаче – превратить одних - послушное большинство, в агрессивных обвинителей, а других – меньшинство, в желающих объективно разобраться в ситуации.

Но в любом случае – увлечь их в сегодняшнем дне туда, и заставить спроецировать преподносимую и рекламируемую угрозу на день завтрашний здесь.

Если бы это был не удар, а объективное освещение событий, то не было бы демонстрации одних только последствий. Если бы это был объективный подход – кадры разрушенных сербских церквей перемежались бы с кадрами взорванных Армией Югославии косовских мечетей, а оскверненные кладбища – с расстрелом в боснийской Сребренице мусульман. Возражения насчет того, что Босния это Босния, а Косово это Косово – неуместны. В Сребренице отличилось спецподразделение сербского МВД «Скорпионы», подчиненное Милошевичу, а не Караджичу, то самое подразделение, что позже активно зачищало Косово. Но сеющий ветер – пожнет бурю.

Удар, нанесенный Исламу косовским копьем, может иметь лишь один ответ – этот удар нужно не отбивать, жалко и растерянно, как от нас ждут, но продолжить, направляя его остриё вглубь российской истории, беспощадно вскрывая ту правду, от которой нас и хотят увести, демонстрируя чужую боль и чужую трагедию. Правду, которая заключается в том, что история России на протяжении почти пятисот лет это и есть - история многочисленных, больших и маленьких Косово, где каждое слово, «с гневом и скорбью» сказанное журналистами РТР в адрес албанцев, может вернуться к государству, чьим рупором они являются.

У каждого народа, имевшего сомнительное счастье оказаться в составе России – есть в истории свое Косово. Есть ли нам смысл опровергать слова репортера о том, что разрушая церкви и оскверняя кладбища, албанцы убивают сербскую память об истории края, вытравляют его сербский дух? Нет, ибо то, что РТР преподносит нам как албанское ноу-хау – есть старинный и излюбленный рецепт Российской империи, испытанный на собственной шкуре представителями доброго десятка покоренных народов.

После кровавой бойни, устроенной сербами в Боснии и Герцеговине, говорить, что российские мусульмане сочувствуют и сопереживают сербскому горю – толстовство. Но понимание его… Что ж, мы понимаем.

На юге Курганской области есть небольшой городок – Куртамыш. Некогда богатое в Зауралье село со смешанным населением. Жили здесь русские, татары, казахи. Была мечеть, было мусульманское кладбище. Мечеть при советской власти снесли, но кладбище трогать не решились вплоть до конца 80-х гг., ждали, видимо, окончательной советизации мусульманского населения. А когда в указанное время возникла потребность в новом здании для РУВД, администрация города принялась искать место, а областное УВД подготовило комиссию для утверждения выбора.

Куртамыш лежит в лесостепной полосе, не имея никаких естественных препятствий для расширения в любую сторону. Более того, когда в начале 2000 гг. возникла потребность открыть в Куртамыше отделение ФСКН, место для его офиса нашли в центре города, причем там, где по всем соображениям здравого смысла должна была располагаться криминальная милиция, для работы которой нужна оперативность и мобильность.

Но криминальную милицию в начале 90-х гг. вынесли фактически за городскую черту, расположив её трехэтажное здание как раз на территории мусульманского кладбища. Кладбище разровняли бульдозером, а уникальные могильные плиты, уникальные потому, что некоторые из них имели надписи на латинице, той самой, что была введена в конце 20-х и уничтожена Сталиным, свалили в кучу, откуда потом их растащили мостить дворы или улицы. Вырыли котлован, раскидав по всей округе кости и черепа, заложили здание. Новый участок для мусульманского кладбища власти не выделили, предложив хоронить покойников на «общем». А на ворота «общего» в эпоху зарождающихся «демократических перемен» уже приварили православный крест.

Оставшееся без мечети, без кладбища, а через него – без памяти и истории, мусульманское население города было обречено тем самым на маргинализацию, манкуртизацию, и отчуждение с родной земли.

Некогда многонациональный, с татарским и казахским орнаментом, Куртамыш стал русским городом, будто бы вырванным из какой-нибудь Курской или Орловской области, и закинутым в Зауралье. О былом его тюркском происхождении напоминает только название. Ну, так и албанцы еще не соскоблили сербское название края.

Куртамыш – маленький город, за пределами Курганской области о нем знают лишь те, кто оттуда родом или у кого там остались родственники. Но как в маленьком зеркале отражается большое небо, так и в маленькой трагедии мусульманского кладбища Куртамыша, услышат отголосок своей боли тысячи, десятки, сотни тысяч – крымских и сибирских татар, адыгов, вайнахов, башкир, ногайцев, казахов.

Символичны лишь эпоха и монументальность государственного вандализма, порушивших куртамышский мазар. Эти две черты, способны, пожалуй, выделить Куртамышское Косово из сотен, тысяч других.

Символично в своей гротескной образности здание милиции возведенное на мусульманских могилах. Память предков, и истинная история края, не просто поруганы и осквернены, но еще и придавлены колесами милицейского УАЗика, запечатаны милицейским ботинком.

Это не албанская парковка, водруженная на сербском кладбище – символизирующая победу албанского капитала и его презрение к похороненным здесь. Это победа государства российского и его, государства, презрение к покоренным им «инородцам». Можно сдвинуть, теоретически, магазин или дискотеку, даже бензоколонку с оскверненного кладбища, и оставить на его месте хотя бы памятный знак, о том, что здесь было. Но сдвинуть здание РУВД? Это значит сдвинуть само государство.

Символична эпоха – утвержденное в конце 80-х или в самом начале 90-х органами КПСС и МВД СССР строительство здания Куртамышского РУВД было завершено властями «демократической России». Преемственность презрения к человеку, хоть мертвому, хоть живому, и намерения вытравить все, что мешает превращению населения в покорный и безропотный электорат (а что это, как не память о предках, живших иначе, чем этого хотела бы власть?) – наглядно демонстрирует сущность Куртамышского Косово и тысяч его отражений, рассеянных во времени и пространстве. Сущность единства российских элит в их стремлении припечатать неугодную историю и ненужную память ногой «государевой стражи».

Поэтому на землях, включенных в состав России, Косово уже никому не грозит – Косово уже состоялось. И хочется сказать, глядя в упитанные прикормленные лица репортеров государственного телевидения: «Вам ли, господа, рупорам государства, отработавшего в своей истории все способы исторических фальсификаций, подлогов, уничтожения, как памяти, так и носителей этой памяти – выставлять на всеобщее обозрение чужие раны, пугать ими, и не видеть того, что было, что есть и что будет, непременно будет происходить здесь, рядом с вами, до тех пор, пока вы вопрошаете - что Россия может сделать для них? – имея ввиду сербов.

Каким Косовом вы нас пугаете? Косово уже пришло и в ваш дом, не понадобилось сотен тысяч албанцев, хватило десятка безродных космополитов и одного грузина. Разрушив сотни, тысячи мечетей, стерев с лица земли десятки тысяч кладбищ, уничтожив миллионы и миллионы ни в чем не повинных людей, Косово утвердилось и в самой исторической, исконной Руси, взяв сатанинскую дань и вашими церквями, монастырями, лучшими из ваших людей.

Не видя и не понимая этого, а если и понимая, то продолжая лгать и лицемерить – кто вы, господа журналисты, как не его порождение?»

Даниель-бек Туленков, журналист Исламского аналитического портала "Ансар.Ру" из России.

05.09.2005

Даниель-бек Туленков,

 

(no subject)

Это не наше государство
(Кавказцентр 12-12-05)

Вопрос о смене герба России, инициированный рядом мифических «мусульманских структур» - представляет собой классический пример увода людей от осознания и решения встающих перед ними реальных задач.
Подобно тому, как представитель «актива» с угодливой улыбкой, изогнув спину, плетется к «хозяину»: «начальник… мы тут вот подумали… не нравится сидельцам эмблема учреждения.. надо бы поменять, а?». И «хозяин», вместо того, что бы поставить «суку» на место пинком ноги, провоцирует некий диспут, в котором «сидельцы», вместо того, что бы думать, как поскорее покинуть учреждение, начинают рвать глотки, доказывая необходимость оставить или сменить его эмблему.
Омерзительное и гадкое зрелище...
Неужели мусульмане, даже если они просто именуют себя этим словом, готовы унизиться до того, что бы вообще уделять внимание символике неисламского государства, подавляющего и унижающего своих подданных? Что бы вообще снизойти до рассмотрения этой проблемы так, будто от смены герба изменится сама суть империи? Признать, тем самым, свое соучастие в куфре, приложить руку к воплощении максимально эффективной его модели?
До тех пор, пока крест дыбится над плененной Северной Евразией, как символ порабощения и унижения, у каждого мусульманина, даже у маловера, будет зреть протест и осознание того, что в его жизни, в мире вокруг него что-то не так и что-то не то. Но снятие креста таит в себе скрытую, а потому - более опасную угрозу – нивелирование безусловного и обязательного антагонизма между Исламом и куфром, подчеркнутого А. Изетбеговичем в его «Исламской декларации» еще в 1970 году, в титовской Югославии.
А маршал Тито по части здравомыслия и адекватного мировосприятия дал бы тысячу очков вперед нынешней кремлевской администрации. Маршал сделал все, что только и можно было сделать в куфрском государстве, дабы породить в мусульманах иллюзию гражданской общности с немусльманами. Маршал не дразнил мусульман крестами, а православный священник, осмелившийся пробормотать что-то об «исконно православной стране» получил бы при Тито лет двадцать тюрьмы.
Тем он и был опасен для Ислама, этот совершенно неглупый, и по-своему великий человек.
В теперешней России нет даже жалкого подобия таких фигур. Враги Ислама от России – совершенно убогие и пустые людишки, сродни бушам и блэрам. И что же? Из среды самих мусульман, которых они топчут и презирают, появляются люди, трагически заламывающие руки и словно бы шепчущие этим ничтожествам: «нет, нет… так вы лишь приближаете свой конец… господа, ну как так можно… Давайте же уберем это крест… Ну, на кой он вам? Ну, вы же все равно ни во что не верите… и потом вы понимаете – русские стерпят, даже если вы фаллос прицепите к одной из корон. А вот мусульмане могут уже и не выдержать… утомиться...»
Опасный, чрезвычайно опасный ход!
Успокаивает только то, что если нет в России маршала Тито, то и взяться ему уже не откуда.
Маршал Тито был выплавлен в горниле самой жестокой и кровавой войны ХХ века. Он потому и стал маршалом Тито, что у него не было иного выбора – он доложен были или погибнуть, или победить, опираясь на свой природный ум, смекалку, здравомыслие. Человек, сумевший переманить мусульман на свою сторону во время войны, отобравший столь ценного союзника у усташей, во всяком случае, знал, как с ними нужно строить диалог и что они от него ждут. А что за школа у кремлевских временщиков? Школа подхалимажа и приспособленчества? Наглости и хамства, умения прогибаться только лишь перед внешней силой?
Поэтому, вряд ли совет «вставших на путь перевоспитания» будет замечен администрацией российской тюрьмы народов. Упор, как всегда будет сделан на «товарища Маузера», и, ковыряясь, в зубах, «гражданин начальник», закинув ноги на стол, послушает истерические повизгивания сидельцев и прицыкнет таки на всех, процедит снисходительно: «слышь, муслы… не нравиться ваша идее общине… так что нишкните, и что бы без вони», и пальцы с обгрызенными ногтями застучат по кобуре… Но, про себя, конечно, заметит: «зачет, зачет… в принципе-то лояльны… хотят как лучше. Ваххабиты вон не предлагают герб отменить, предлагают сразу же отменить империю, не размениваясь ни на что…. А эти компромисс ищут. Нормальные, короче, чурки, их пока не замочим».
И то, что крест никуда, конечно, никто убирать не будет, позволяет увидеть во всей этой истории позитив.
Нет никаких сомнений, что ряд фигур, выставляемых ныне как инициаторы петиции, изначально в осуществление своего предложения не верили и, возможно, даже боялись в душе - а что, если получится… на чем тогда строить свою оппозиционность? Не в самом же деле… по настоящему, как ваххабиты… (И сердце испуганно вздрагивает под шикарным халатом, а воображение рисует подъезжающий к дому бело-синий уазик).
Были, наверное, и такие, кого агрессивный враг Ислама Андрей Кураев сразу же назвал провокаторами. Дескать, проверяют слабость власти. Вздрогнет, не вздрогнет. Хотел, наверное, разом, не думая, взлаять на мусульман по старой кафирской привычке, а вот взял и попал в точку. Но сама цель такой провокации на предмет слабости власти представляется глупой.
Власть не для того в течение долгих лет разжигала исламофобию, что бы в итоге, пасануть перед «врагами России» на глазах фашизированной массы. Так ведь можно и авторитет потерять, и единство нации против извечного врага «святорусской державы» разрушить. Ставка ведь сделана давно и однозначно на кажущуюся надежной 110 млн. массу разношерстных подданных, объединенных только ксенофобией и расизмом.
Поэтому вряд ли можно было рассчитывать на то, что власть даст слабинку. Власть в России может, и неумна, но не ярко суицидальна.
В основе демарша дерзнувших лежит старое, как мир, желание усидеть на двух стульях сразу. Тявкнуть в адрес хозяина, предварительно поджав уши – значит зарекомендовать себя как просто оппозиционера (ну, как же… я, знаете ли, выражал категорическое несогласие с православно-фашистким режимом кровавого палача и диктатора….), а, если карта ляжет неудачно – то, как конструктивного оппозиционера («вы, знаете, сударь… я, может быть, и дерзнул… да! Ибо честь гражданина не позволяет… как Лев Николаевич изволили говорить - не могу молчать! но…» – и за этим «но» начинает литься поток уверений и заверений, что хотели как лучше, что стремились лишь выпустить пар, дабы не разорвало весь котел, - «и ведь по ключевым позициям мы с вами не разошлись… разве ж я предлагал…» - и, отводя государев гнев, льется поток жуткой крамолы, на фоне которой вопрос о гербе действительно кажется, и является - сущим пустяком).
Но, если кто-то из настоящих, истинных инициаторов предложения ставил перед собой задачу вытянуть латентный (да уж латентный ли?) фашизм российского общества на обозрение в тех вопросах, которые наглядным образом, наравне с маршем 4 ноября, волной насилия в городах Центральной России в отношении нерусских, должны продемонстрировать не отошедшим еще от спячки мусульманам полную бесперспективность проживания в нынешнем «общем доме» под брендом РФ, т.е. подтолкнуть мусульман к пониманию и осознанию того, что ими и так должно было быть понятно, исходя из норм Корана и Сунны – то шаг удался.
Реакцию власти можно было предсказать, реакцию общества тоже.
Но особенности «гласа народа» в России таковы, что наблюдатель всегда способен услышать нечто новое, по глубине ненависти, презрения и злости побивающее все рекорды.
Мусульманам однозначно и безапелляционно дали понять, что они живут в русском, православном государстве и не могут рассчитывать ни на малейшее участие и удовлетворение своих интересов на центральном уровне. И кто-то кинулся опровергать сию несправедливость, и хныкая, всхлипывая, доказывать: «нет, ну как же… ну неужели мы не можем рассчитывать… о, горе нам… неужели кафиры не берут нас в товарищи? Ужас… кошмар…»
И, значит, придется все повторять, до тех пор, пока в сознании самого верноподданного из мусульман не утвердится банальная истина – исламской умме в рамках государственной структуры РФ места нет. Это, может, для кого-то из мусульман и «наша страна», но это однозначно не наше государство, и оно не может им быть, исходя из основы элементарной мусульманской акыды. Каким бы не был герб, флаг, гимн Российского государства – все эти атрибуты не могут рассматриваться мусульманами как свои.
Если вопрос о смене герба подтолкнет мусульман к осознанию этой банальной истины, или хотя бы к пониманию бессмысленности и бесперспективности любых общих с куфром проектов, то можно будет считать урок с крестами, преподнесенный «общечеловекам от мусульман», удавшимся.

(no subject)

БУЛГАРСКИЙ ФАКТОР В ПРОЕКТЕ ИДЕЛЬ-УРАЛ аль-ИСЛАМИ

Обозначив роль Идель-Урал как важнейшего, ключевого в выстраивании исламской субъектности в России региона, мы неизбежно встаем перед вопросом об определении его сути.
Идель-Урал слишком аморфное и многогранное понятие.
Но если основные пункты исламского проекта Идель-Урал мы сможем очертить в качестве политического манифеста, то вопросы, касающиеся его образов, мифов и архетипов есть задача гораздо более сложная.
Идель-Урал не возник из небытия.
Его история - это история одного из древнейших евразийских регионов, полного как светлых, так и темных пятен. Отделить свет от тьмы, правду от неправды, и героев от антигероев – задача простая лишь на первый взгляд. Ибо, как говорил Гаяз Исхаки – нет истории, более покрытой ложью и наполненной стереотипами, чем история Идель-Урал.
Мифологизированные пережитки периода Золотой Орды, позиционирующейся рядом мусульманских кругов России как достойный образец для подражания, представляют собой серьезную угрозу укреплению Ислама на просторах Северной Евразии. Заключаются эти угрозы в первую очередь в подмене правильной трактовки исламского государства и исламского общества – ложными образами, в контексте которых Ислам выступает "первым среди равных", т.е. сохраняя видимость важнейшего, ключевого фактора, уступает, вместе с тем, свое место Закона неким иным, внеисламским нормам и положениям.
Золотая Орда была своеобразным предвестником "мусульманского секуляризма", азиатским аналогом Рима, в котором соблюдалось противоестественное, с точки зрения Ислама, положение "Богу - Богово, кесарю - кесарево".
Эти антиисламские положения трактуются некоторыми адвокатами Золотой Орды как "беспрецедентные в истории Ислама проявления толерантности", а сама Орда выступает образцом наилучших качеств "цивилизованного общества", т.е. тех самых качеств, которые начисто отрицаются Исламом Закона и отменить которые были посланы на Землю все Пророки Аллаха.
Золотая Орда есть действительно выдающийся феномен в истории человечества.
Это было первое государство, сумевшее столь масштабно исказить сущность Ислама, подменить его положения ложными и свести Откровение к профанации. Это было первое государство, начертавшее на своих знаменах суры Корана и воплотившее на своих землях откровенную джахилию и ширк, первое государство, поставившее тагута (хана) на пост амира. До Золотой Орды человечество не знало такого явления как подмена Ислама, до Золотой Орды Ислам мог встречать лишь открытое сопротивление себе, или глубинное сопротивление мунафиков, действующих формально в правовом поле и легитимной структуре Исламского государства.
Золотая Орда открыла невиданные возможности для возвеличивания лицемерия, преподав уроки, востребованные и поныне в тех странах, над которыми гордо реет знамя с полумесяцем, конституция которых провозглашает господство шариата, а под всем этим крепнет зульм тагута и куфра.
Нужно ли нам такое наследие?
И если нет, то в чем тогда можно найти опору?
Разумеется – нет более достойного образца для подражания, чем Мединская община Пророка Мухаммада (с.а.с.). Но община Пророка (с.а.с.) есть феномен универсальный, её авторитет безусловен, её положения есть истина в последней инстанции для мусульман. Но методология воплощения её истины в жизнь требует изучения и другого мусульманского опыта.
Каждый из мусульман принимает как полноценный источник акыды Коран и Сунну. Но при этом никто не возбраняет изучение трудов общепризнанных мусульманских улемов, не дополнявших Источники, но дарующих ключ к реализации их положений в конкретных исторических и географических условиях.
Есть ли такой ключ у мусульман Идель-Урала?
Есть ли пример, достойный не подражания (этого достойна только община Пророка (с.а.с.), но изучения, который помог бы нам определить ориентир не в абсолютном и конечном его воплощении, но в тактическом?
Или, подобно Золотой Орде, в нашей истории есть только примеры того, как нельзя строить шариатское общество?
История Идель-Урала насчитывает четыре периода:
1. Начало Х века – 1232 год. Волжская Булгария. С 922 – Исламское государство.
2. 1232 – 1437. Монгольское владычество. Уничтожение булгарской государственности монголами-язычниками, порабощение Булгарской земли, включение её в качестве улуса в Орду и последующее размывание булгарского исламского общественного устройства в контексте ордынского псевдомусульманского социума.
3. 1445 – 1552. Казанское ханство – осколок Золотой Орды, государство, построенное на мусульманской идентичности монгольской верхушки и коренного булгарского населения, но сохраняющее золотоордынские секулярные принципы.
4. 1552- настоящее время. В составе российского государства, с коротким периодом 1917-1918 гг существования Штата Идель-Урал.
Безусловно, ни российский, ни монгольский периоды не могут дать сколько-то достойных для подражания примеров. И еще не известно, какой из периодов принес больше зла – откровенно антиисламский, когда уничтожались мечети и проводилась политика насильственной христианизации, сплачивающая народ, или псевдоисламский, когда религия подменялась её бутафорией.
Но могут ли стать сколько-то условным ориентиром периоды Казанского ханства и Волжской Булгарии? Казанское ханство, как аутентичный осколок Золотой Орды сохранило и все присущие Орде качества, поэтому, по большому счету рассматривать этот период в отрыве от ордынского невозможно.
Отсюда следует необходимость определиться с ролью булгарского фактора, и, исходя из сделанного анализа, определиться – может ли волжско-булгарский архетип послужить некоей вехой в возрождении Идель-Урал аль-Ислами, или же – целиком и полностью следует рассматривать построение его как совершенно новый, не имеющий положительного исторического наследия этап.
Оценить период Волжской Булгарии возможно лишь в контексте всего исторического периода 10-13 вв.
Вплоть до появления на просторах Северной Евразии Орды – на континенте не имела место четкая граница между Европой и Азией. Не было и присущего ныне деления Восток-Запад. Соответственно, не было и самого, четко оформленного понятия Европа в его негеографическом контексте.
Период величия Второго Рима – Византии, чьи владения простирались как в географической Европе, так и в географической Азии, делали такое разделение невозможным.
Если Византия это неевропа, то неевропой являются и её владения и сферы влияния в Европе. Если она – Европа, то и её владения в Азии – Европа. Если же она есть не Азия и не Европа, а нечто уникальное, то выходит, что Европой может считаться лишь нечто, с какой либо стороны противостоящее ей, как одному из безусловных мировых центров силы.
Нет никаких сомнений, что Европа в тот период не имела сегодняшнего четко выраженного цивилизационно-культурологического облика. Общность народов, связанных друг с другом общим происхождением и ареалом расселения, составивших в лице своих современных потомков, её нынешний образ – простиралась далеко на восток Евразийского континента. Главным критерием, заложенным в условно общую платформу, на основании которой эти народы можно было бы рассматривать как нечто целое – было её противопоставление Риму, неважно, первому или второму.
Таким образом, Европа в период до 12 века была объединением, построенным по методу от противного. Существовал центр силы – Рим, затем Константинополь. Этому центру противостояли общности суверенных неримлян, пришедших с востока или бывших автохтонами европейского континента, не подчинявшихся Риму (кельты). Других факторов единения народов Европы не было и, соответственно, вплоть до появления на сцене Евразии Орды не было и границы этой общности на Востоке.
Сегодняшняя европейская историческая наука пытается выставить фактором единения европейских народов доордынского периода христианскую религию. Но, в таком случае, возникает вопрос – почему на основании этого фактора не включать в число европейцев христианские народы Азии? И значит ли это, что христианские общности Северной Африки или Ближнего Востока, идентичные по своему устройству европейским, тоже следует рассматривать как Европу? А, соответственно языческие народы географической Европы – балты, славяне, часть кельтов и скандинавов – европейцами не являются?
Действительно, если мы положим в основу европейской идентичности любой, отдельно взятый фактор, то получится вычленение из него ряда стопроцентно европейских, географически, народов.
Тогда, быть может, будет правильно сказать, что Европы в тот период вообще не было, что Европа есть продукт деятельности Рима и Орды, зажавших между собой не попавшие под их власть народы, и только в этом – в сущности средимирья и есть исконная сущность Европы, в которой выварился её сегодняшний облик?
Но если это так, то сколь ущербна получается основа и суть современной Европы!
Сколь жалким подобием протоевропы – совокупности пассионариев, выплеснутых центром Евразии на просторы дряхлеющей Римской империи – выглядит нынешняя Европа, сформированная по остаточному принципу непричастности гигантам – Орде и Риму.
Начав свое формирование как контр-Рим, Европа закончила его, как контр-Орда, отсеченная с востока монгольскими завоеваниями, зажатая в куцый участок былого простора, вытесненная не только с просторов этногенеза своих народов, но и части Европы географической.
Таким образом – период Волжской Булгарии, государства, первым рухнувшего под натискам иных, есть период протоевропы – явления несравненно более масштабного, чем феномен консолидации зажатых Ордой и Римом народов.
Шаг к возрождению архетипов Булгарии есть, конечно, и шаг к этой ранней и юной Европе – Европе пассионариев, Европе завоевателей, Европе Традиции, в контексте которой булгары, пусть и разделенные уже к тому времени на дунайских и волжских, играли роль основных участников, наряду с кельтами и германцами, а значит и знамя Ислама, принятого волжскими булгарами – было одним из знамен этой протоевропы, децентрализованной общности разных геополитических проектов – исламского и христианского.
То был период, когда Ислам выражал свою исконную сущность – религии Откровения, призванной нести свет Единобожия всем народам.
Ложный и губительный стереотип – Ислам – религия Востока – это наследие Орды, это результат её тлетворного влияния.
Вырванный из контекста протоевропы Ислам лишился своего важнейшего плацдарма в Европе нынешней.
Отныне его дорога в Европу лежала лишь через мечи завоевателей, выступая религией чужеземцев.
Возрождение в контексте исламского проекта Идель-Урал архетипов Булгарии, очищение от метастазов ордынства – есть важнейший шаг к слому ненужных Исламу стереотипов, шаг, нацеленный на очень далекую перспективу будущих исламско-европейских отношений.
Феномен булгарского мусульманского царства важен нам именно этим.
На фоне его значимости как элемента восточноевропейского ландшафта, то есть той Европы, что нынче погребена под химерой Евросоюза и "либерастических" ориентиров, совершенно второстепенными фактами являются недочеты собственно внутренней жизни Волжской Булгарии.
Разумеется, Идель-Урал не должен замыкаться в далеких архетипах раннего средневековья, а, перешагнув их, мыслить себя в контексте актуальных задач нашего времени.
Но связка – Булгария – Идель-Урал аль-Ислами должна сохраниться, а булгарский фактор, наряду с чисто исламским, стать второй важной точкой опоры в выстраивании регионального базиса Российской политической нации Ислама.

(no subject)

ДЕШТ-И-КИПЧАК и ОРДА

Западная и российско-советская историческая наука сделали все, что бы смешать в одно целое наследие народов, не удосужившихся попасть в "золотую когорту просвещенных народов Европы", т.е. тех, кому не посчастливилось избежать монгольского завоевания, и тех, кто, в отличие от русских, не смог восстановить свой суверенитет в полном объеме.
В глазах европейского и российского обывателя – и Атилла, и половцы, и монголы представляют собой нечто единое целое – угрозу с Востока, которая неисчислимыми волнами накатывала из глубин Азии на Рим и Европу, отличаясь друг от друга только названиями.
Европейское мышление не допускает даже и мысли, что мир Степи (Дешт-и-Кипчак) и мир Орды это принципиально разные вещи, и в отношении их конфликта уместно говорить о столкновении цивилизаций, не менее масштабном, нежели при столкновении Орды и христианской Европы, христианской Европы и Халифата.
Говорить же о связи Европы и Степи, о взаимном влиянии друг на друга этих мощнейших сил, говорить, наконец, о том, что Европа есть ни что иное, как западный участок Степи, отрезанный от единого целого Ордой, или же о том, что Степь это и есть Европа в её самом раннем, начальном, истинном, антиримском проявлении – считается, конечно, дурным тоном, сходным фоменковщине или "бредням Мурада Аджи". (Впрочем, даже слегка затронув эту тему необходимо развести понятия Европа до 13 в и Западно-христианская Европа – как основа будущего понимания сущности Европы в целом).
Поэтому, преждевременно трогать эту связь совершенно не хочется.
Слишком громоздкая это задача.
Основная часть Дешт-и-Кипчак погибла под натиском Орды не успев принять Ислам.
По сути, единственными наследниками Дешт-и-Кипчак, выступившими против монголов не под знаменами племенных ханов, а под знаменем джихада – были волжские булгары.
В битве на Калке воины-степняки – кипчаки, бывшие тенгрианцами, вместе с русскими князьями были разгромлены монгольским воинством, двинувшимся севернее и восточнее – на Булгар.
Именно там монголы встретили первый очаг исламского сопротивления (Первый джихад Булгарии), на просторах Северной Евразии и потерпели первое поражение.
Это было сопротивление высшей фазы духовной эволюции Степи – фазы Единобожия. Но не единственной её фазы.
Мир Степи безусловно, не был тождественен понятию Дар-уль-Ислам.
Дешт-и-Кипчак был сугубо многокультурным явлением – он представлял собой поле конкуренции различных геополитических проектов, среди которых важнейшими были – исламский, восточно-христианский, несторианский, манихейский и тенгрианский.
Да, но и Орда была многокультурным явлением.
И если не было единого конфессионального стержня, то в чем же тогда разница между многоукладным пространством Дешт-и-Кипчак и многоукладным пространством монгольского государства?
Отчего же не говорить о сменивших друг друга формах организации Североевразийского пространства? На чем основывается радикальное противопоставление Степи и Орды?
Здесь следует внимательно рассмотреть тезис о глубиной тожественности Орды "азиатскому Риму".
Собственно, в нем, в имперском феномене сакрализованной центральной власти, и таится глубинное цивилизационое противоречие между Ордой и Степью, противоречие, определившее разный феномен толкования Ислама на пространствах Северной Евразии – Ислама Откровения, свободного от влияния земной конъюнктуры, и целого сонма "региональных национал-исламов" а ля Туркменбаши.
Из Орды и Степи берут свое начало лики современного Исламского проекта.
Ритмы Дешт-и-Кипчак совпадают с ритмами Огненного Ислама, универсального геополитического проекта, не знающего разницы между цивилизациями и культурами, свободного от национальных и культурных рамок. Мусульманская часть Дешт-и-Кипчак олицетворяет Ислам подчиняющий, а не Ислам подчиненный, это - независимый конкурент, а не штатный сотрудник государственного аппарата.
Орда положила начало исламу "духовных управлений мусульман", исламу компромиссов и конформизма, заискивающих улыбок бабаев в сказочных опереточных одеяниях, вызывающих злой и презрительный смех. "Ислам", ползающий у ног тагута – цезаря, будь то хан, московский царь, государь император, "отец народов" или "Владим Владимыч".
Разумеется – Дешт-и-Кипчак не был целиком и весь исламским пространством. Но, в отличие от Орды, он не был и неким тагутским пространством, где при внешнем равенстве Традиций, фактически правит одна, универсальная, гражданская религия. Эта формула – едина как для Рима во всех его проявлениях, так и для Орды. В различных ипостасях она разлита по всему миру – везде, где в роли цезаря\хана выступают местные президенты, председатели, каудильо, спасители наций и пр.
Дешт-и-Кипчак был пространством, начисто лишенным цезаризма.
На его просторах сходились линии многих Традиций, и все они были свободны от единого центра, которому могли быть подчинены, под чьи требования необходимо было подлаживаться, и в отношении которого требовалось вести политику конформизма и умиротворения.
И тот же самый принцип впитала в себя ранняя, юная Европа завоевателей, двинувшихся с просторов Азии в поход на Запад, к стенам Рима.
Евразийская вольница, противостоящая власти Рима, совокупность народов разных традиций противостоящих унифицированной системе цезаризма, (унифицированной не в плане общего культа, но в плане подчинения всего сущего общему культу) – вот в чем заключалась суть Европы до 13 века, до выхода на просторы Евразии Орды. Иными словами эта Европа не была понятием сугубо географическим, эта Европа была тождественна понятию Евразия, впитывала в себя истинное значение евразийства, коренным образом отличающегося от сегодняшнего азиопства.
Падение Западной Римской империи не изменило этого принципа. Акцент противостояния цезаризму сместился с Рима в Константинополь. Но, одновременно с этим, в западной части Европы, в западной части былой Евразийской вольницы, начинается возрождение духа первого Рима в лице папства.
Внутри Европы, если принять за основу её антиримский базис, возникает, соответственно – анти-Европа. Исконная суть Европы смещается к востоку от влияния папства.
По мере возрождения духа первого Рима и на фоне расширяющегося влияния Рима второго, первоначальную суть Европы, заложенную великим Переселением народов сохраняют, постепенно угасая – и здесь мы подходим к неслыханному кощунству для уха современного европейца – лишь три силы – норманны, русские ушкуйники и осколки Дешт-и-Кипчак, в том числе и Волжская Булгария.
По всем остальным просторам былой, исконной Европы, Европы галлов, германцев, балтов, гуннов, славян, булгар идет торжество римского реваншизма.
Под натиском его сдаются норманны, уходят в прошлое викинги, гаснут очаги кельтской культуры, византийское влияние вводит в зону действия Рима Второго – Дунайскую Болгарию, Балканы и Русь, и, наконец, точку в истории ранней, исконной Европы, ставит Орда.
Вот они – три Рима, разделившие на сферы своего влияния протоевропу – возрожденный Первый Рим, византийский Рим и азиатский Рим. И именно первый Рим с той самой поры, заняв позицию между Ордой и Византией узурпировал свое право называться и олицетворять собой Европу.
С той поры и берет свое начало очернение истории Дешт-и-Кипчак. С той поры и берет свое начало мифологизация и демонизация образа гуннов. Узурпировавший право называться Европой, добивающийся статуса полноправного олицетворения образа Европы, западно-христианский Рим начал политику идеологического отторжения Крайнего Востока Европы (еще раз упомянем – понятия не географического) от её западной части, сведя в единое целое термины "римское католичество" и "Европа".
Так в истории появились образы кровожадных гуннов-трупоедов, жгущих и разрушающих все на своем пути, а более поздние производные Дешт-и-Кипчак, были фактически вычеркнуты из истории или сведены до уровня диких куманов, живущих в седле. Степная цивилизация, бывшая альтернативой цивилизации городов, но никак не каким-то не доросшим до этого уровня образом жизни, превратилась в синоним бродяжничества и разбоя. Что же касается Волжской Булгарии, не бывшей государством степняков, то она стала настоящей костью в горле как западных, так и российских историков.
Феномен восточноевропейского, развитого феодального исламского государства ни коим образом не укладывался в прокрустово ложе христианской модели Европы, его можно было лишь умолчать, а если умолчать было невозможно, то выставить неким недоразумением, аномалией, а то и оболгать.
Отсюда и берут начало нападки на тысячелетний статус булгарского города Qazan, доходящие до абсурда - дескать как монголо-татары могли основать город тысячу лет назад, когда они были кочевниками и находились очень далеко от Волги?
Вот что нужно шовинистическим "знатокам истории" – свести все к тому, что и не было никакой Волжской Булгарии. Нет государства, бывшего неотъемлемой частью восточной Европы, нет и проблемы. Остается лишь Рим, возрожденный на костях "варваров", удосужившихся быть признанным частью Европы, а все остальные записываются в чужаков. И пока российские историки взахлеб пытаются доказать, что не было Волжской Булгарии, а было лишь, может быть, стойбище каких-то варваров и дикарей, кое кто из представителей западной исторической науки была бы не прочь вычеркнуть из истории Европы и Древнюю, и Новгородскую Русь.
И тогда, мы, конечно, получаем именно ту модель Европы, что так нужна строителям нового мирового порядка – "христианский остров Европа", осажденный варварами с Востока и Юга. Достойная история, что бы оправдать её нынешний статус, статус филиала США в Евразии, статус базы крестоносцев.
Ведь в этом случае, сведя в единое целое понятия Европа и Рим (католический Рим), мы получим действительно блестящую идеологическую базу для продолжающегося разрушения Традиции.
Получится, что это не Рим, а именно Европа вела крестовые походы.
Не западно-христианская часть Европы, а она сама, в своей истинной сути, вела борьбу с Халифатом в битве при Пуатье.
Но это ложь.
Потому что была и другая Европа - Европа Новгорода и викингов, Европа Древней Руси, знавшая не только бесконечные столкновения со Степью но и уникальную форму единого русско-кипчакского социума, Европа обеих Болгарий коников и крестьян.
Отрубить и отсечь эту Европу, провести границу по восточной границе влияния Рима, или же разрушить, оболгать и затоптать иное – основная задача западной исторической науки на протяжении сотен лет.
Невозможно выкорчевать эту ложь в одночасье. Невозможно сломать устоявшиеся стереотипы прямой атакой их в лоб.
Но разрушить ту ложь, что санитарным кордоном окружает миф о тождественности Европы и Рима, и не в последнюю очередь ложь об азиатском, родственном монгольскому, характеру гуннского царства и наследника его - Дешт-и-Кипчак – значит пошатнуть и сами устои этого мифа, выветрить затхлость его гниющей лженауки свежим ветром Традиции, ветром Великой Степи.

(no subject)

РОССИЙСКИЙ ДЖАМААТ И РОССИЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО

Выход в свет замечательной работы "Фитна против джамаатов и её разоблачение", изданной по инициативе московского культурно-просветительского центра «Аль ус-сунна валь Джама’а», хочется верить – поможет в большей степени глубоко и всесторонне раскрыть задачи и проблемы, встающие на пути обретения субъектности разнородной уммой, населяющей территорию нынешней Российской Федерации.
Как пишется в предисловии к работе: "Действительно, важнейшая идея КПЦ «Ахль ус-Сунна валь Джама’а» заключается в том, что мусульмане, которые живут в немусульманских землях и без Шариатского государства, должны проявить организованность, дисциплину и сплотиться в общины (джамааты), в которых в соответствии с окружающими их правовыми и политическими условиями, сами учредят для себя руководство для решения многих задач этой общины.
Эти общины (джамааты) – Исламские центры, организации, институты, муфтият, но лучше всего и правильнее по Шариату, как мы, инша Аллах, покажем дальше, им всем в земле, где они живут, объединиться в один джамаат, избрать себе лидера (амира) и определить компетентных ученых (алимов), за которыми они следуют и которые разрешают вопросы, возникающие у них.
Если будут такие джамааты – один в Москве, другой в Петербурге, третий в Казани или Екатеринбурге, то следует им собрать между собой Совет (Шуру), чтобы объединить мусульман в пределах всей страны в единый Российский Джамаат".
И дальнейшие задачи, поставленные перед работой – обоснование такого джамаата в условиях немусульманского государства авторы работы решили блестяще, с помощью безусловных доказательств, взятых из Корана и Сунны. А так же со слов виднейших алимов, поставив на место фитначей, выступающих, фактически, против единства уммы.
Но, по сути, за скобками остался один важнейший вопрос: "а на каком основании территория ряда субъектов Российской Федерации считается безусловной территорией немусульманского государства? А почему мусульмане Татарстана, Башкирии и других исторически мусульманских земель должны определять свою родину как территорию немусульманского государства, а не как территорию уничтоженных мусульманских государств, оккупированных куфрским? А не лучше ли мусульманам упомянутых земель потратить свои силы на возрождение этих государств, вместо того, что бы выстраивать Российский Джамаат в правовом поле неисламского государства РФ?"
Без ответа на эти вопросы, блестящие доказательства авторов работы теряют свою актуальность, ибо подавляющее большинство активных и пассионарных мусульман, только и могущих стать опорой Российского Джамаата (Российской политической нации Ислама), ставит их именно так, а не в том ключе, нужен ли джамаат в принципе, или не нужен.
В ранее опубликованных статьях, посвященных проблематике мусульманской субъектности в России, эта тема поднималась, и ответ на встающий вопрос был построен в соответствии с общим описанием геополитических реалий современного мира.
Но, поскольку акцент был все же сделан на тактические проблемы построения такой субъектности, а статья, посвященная "Пяти угрозам исламскому проекту в Северной Евразии" вызвала достаточно негативную реакцию в среде татарских националистов, что указывает на острую актуальность самого вопроса, то есть смысл поставить его ребром, постаравшись отделить зерна от плевел.
Итак – нужен ли нам Российский Джамаат (Российская политическая нация Ислама), тот самый "исламский проект в Северной Евразии", которому столь усиленно противодействуют поборники Третьего Рима с одной стороны, и национал-сепаратисты с другой, или же нам никакая субъектность в масштабах той части Северной Евразии, что занимается Россией не нужна, а нужны нам соответственно – суверенный исламский Татарстан, суверенный исламский Башкортостан и пр.
Хочется лишний раз подчеркнуть – исламский Татарстан, потому что если речь идет о светском, буржуазном национальном государстве РТ, то для мусульманина здесь вопрос закрыт, ибо противопоставление одного куфрского государству другому – бессмысленно.
На вопрос "что лучше – светское государство РФ или светское государство РТ?" у мусульманина может быть только один ответ – "оба хуже". Инсинуации на тему того, что в независимом Татарстане, будь он даже трижды светским, условия для Ислама будут много лучше, чем в сегодняшней России, следует оставить за порогом обсуждения, ибо опыт "мусульманских" государств бывшего СССР показывает нам, что по многим критериям условия жизни для последователей живого, чистого Ислама там еще хуже, чем в однозначно антиисламской РФ. За 14 лет независимости ни в одном из государств такого рода не было предпринято сколько-то решительных шагов для установления исламской государственности, исключения составили только Таджикистан и Узбекистан, но что там ныне?
Да, для национального возрождения, в первую очередь – языка, условия есть. Для исламского – нет.
И это – точка водораздела, определиться с которой необходимо прежде всего, ибо отсюда следует наличие смысла в дальнейшем обсуждении темы.
Нет никаких сомнений, что лицам, ориентированным в первую очередь на национальное возрождение, в условиях которого Ислам рассматривается всего лишь как неотъемлемый институт того или иного национального организма, никакие Российские Джамааты не нужны, и им следует, в силу своих интересов, бороться любой ценой за обретение своими народами независимости. Разговаривать с такими людьми не о чем, они – джахили в лучшем случае, и мунафики в большинстве случаев других. Они - "мусульмане" лишь потому, что "так сложилось исторически". Если бы исторически сложилось так, что татары были бы христиане или зороастрийцы, они бы не задумывались об исламском факторе вообще, а может быть и вопили бы о том, что независимый Татарстан (Башкирия) может стать надежнейшим борцом против "исламской угрозы" ,другом США, "Израиля" и ЕС. Впрочем, и многим тем, кто определяет себя как мусульманин, но поклоняется вместо Аллаха тагуту нации, ничего не мешает ставить вопрос именно так.
Другое дело, когда мы ведем речь о тех, для кого Ислам есть смысл, и конечная цель как личной, так и общественной жизни.
И если с первой группой лиц разговаривать в принципе не о чем, то бороться за вторую группу лиц активистам исламского движения в России и нужно, и следует всеми возможными способами.
Вторую группу лиц представляют те, кто поклоняется Аллаху и только Аллаху, кто мыслит в контексте общеисламских задач, и кто вопросы независимости рассматривает исключительно с точки зрения интересов Ислама, справедливо видя в России угрозу Исламу, видя те репрессии, каким подвергаются мусульмане в империи, и искренне убежденные в том, что только выход из под власти российского куфра способен будет спасти татар (башкир) от деисламизации и ассимиляции в кислотной массе безбожных "россиянцев".
Эти люди – достойные братья всех мусульман, они – искрение и честные люди, они и составляют соль Ислама в России, наряду с другими, отталкивать их от себя, отпугивая "пособничеством российскому империализму" недопустимо и крайне глупо.
И именно этим людям следует донести, не чураясь повторения по несколько раз одного и того же, не уклоняясь от индивидуального подхода каждому, если есть такая необходимость, ту колоссальную разницу, что лежит между идеей Российского Джамаата и понятием "куфрское российское имперское государство" в его нынешнем виде.
На данном этапе мы не видим сколько-то целенаправленной работы в этом направлении. Есть теория, большая и важная, но нет её практического осмысления применительно к тому, а чем, собственно живут мусульмане России? А на пустом ли месте строятся иллюзии относительно перспектив кардинального слома российской имперской машины? Неужели все это одни только заблуждения, порожденные национальными амбициями?
Проработать эту точки нестыковки блестящих теорий и настроений массы рядовых мусульман, не склонных к метафизическим измышлениям, и не руководствующихся геополитической фразеологией - задача номер один для тех, кто не намерен оставить идею Российского Джамаата только лишь на страницах замечательных работ.
Именно в расчете на этих людей, в расчете на их потенциал и пассионарность, формируется идея Идель-Урал аль-Ислами, призванная упорядочить национальный и региональный контекст идеи Российского Джамаата, прояснить те вопросы, что остаются за скобками этого большого, глобального проекта.
Конечно же, ни о каком пособничестве российскому куфру и антиисламской его политике со стороны проводников идеи Российского Джамаата – речи нет. Нет этого пособничества и в определении пяти угроз Исламскому проекту в Северной Евразии.
Но нет и иллюзий в отношении того, что тот или иной национальный, обособленный проект - есть панацея,
есть выход и способ преодоления трудностей.
Российский Джамаат нужен нам всем и по отношению к нему вопросы иного порядка, лежащие в плоскости российского государства - вторичны.
Идея Российского Джамаата есть идея универсальная, не устанавливающая четких рамок в отношении того, что должен думать мусульманин в отношении судьбы своей родины, к чему стремиться и о чем мечтать.
Идея Российского Джамаата это идея нашей, мусульманской субъектности здесь и сейчас.
Россия – пространство, существующее ныне де-факто, обладающее центром и периферией. И это статус-кво её не зависит от понятий "хорошо" или "плохо". И это положение не определяется тем, хотим ли мы видеть его незыблемым и вечным, или же жаждем его деконструкции.
Идея Российского Джамаата исходит только лишь из реальности, не возводя её в статус блага или желаемого. Идея Российского Джамаата исходит из того, что коль скоро мусульмане в условиях сегодняшней РФ живут на территории государства, имеющего центр, то решать все общемусульманские вопросы в рамках этого государства следует так же из наличия этого центра у нас.
О каком "пособничестве российскому империализму" может идти речь вообще, когда наиболее одиозные круги российской верхушки только о том и мечтают, что бы на Кавказе был свой центр, в Татарстане свой, в Башкирии свой и каждый из них имел разный вектор направленности, ослабляющий Ислам и усиливающий куфр?
Никто не знает, как бы пошло развитие истории на постсоветском пространстве, если бы в конце 80-х г мусульманам удалось бы создать общесоюзный джамаат.
Для того, что бы в конечном итоге нам не пришлось бы задавать этот вопрос на руинах российской империи, поделенной на вотчины коррумпированных режимов "новых мамлюков", нам следует сделать то, инша Аллаху Тааля, что не было создано в СССР.
Без сомнения, было бы лучше, если бы центр Российского Джамаата находился не в имперском центре, ассоциируемом у мусульман с многовековым угнетением и цитаделью Третьего Рима, а в Идель-Урал, в том месте, где свыше тысячи лет назад прозвучал первый азан.
Но как сделать это тогда, когда сама идея Российского Джамаата трактуется рядом националистов как очередное средство для обрусения и ассимиляции, служит пугалом для тех, кто видит в ней угрозу своей идее-фикс - сецессии?
А ведь идея сецессии сама по себе носит лишь тактический характер, если её носителями выступают мусульмане, а не светские сепаратисты.
Целесообразность или нецелесообразность её зависит только от интересов Ислама, определить которые можно лишь в условиях, отвечающих требованиям Ислама: " Нет Ислама без джамаата, нет джамаата без амира, и нет амира без подчинения ему".
Без обретения нашей субъектности тогда, когда все мы находимся в одной лодке, нравится нам это или нет, мы подобны тем людям, о которых сказал пророк: "Придет день, когда ваши враги соберутся против вас, и будут звать друг друга подобно тому, как обжоры зовут друга на еду". Один из сподвижников спросил: "Нас будет мало тогда?" Пророк (салла Ллаху алейхи ва салям) ответил: "Наоборот вас будет тогда много, но от вас будет столько же пользы, сколько от мусора, который принес сель. Аллах заберет страх из сердец ваших врагов и бросит в ваши сердца уахн". Сподвижник спросил: "О, Посланник Аллаха! Что такое уахн?" Пророк (салла Ллаху алейхи ва салям) ответил: "Любить жизнь и бояться смерти" (Абу Давуд, 3745).
Можно спорить, и очень долго, о целесообразности существования североевразийской субъектности, в том или ином виде соответствующей границам нынешней РФ, это отдельный вопрос, позицию по которому автор этих строк озвучивал неоднократно, но спорить о необходимости существования Российского Джамаата в сегодняшних условиях, занимаясь беспрерывными похоронами России на протяжении вот уже почти 14 лет – значит уподобляться тому самом мусору, который принес сель.
Империи созидаются и рушатся. Нет никаких сомнений в том, что российская империя переживает один из самых глубоких кризисов за историю своего кровавого существования, и, вполне возможно, из этого кризиса она уже не выберется. И если Аллаху угодно- то она может уйти.
Но джамаат, наш Российский Джамаат, должен остаться, ибо как бы не сложилась дальнейшая история народов Северной Евразии, впереди нас ждут испытания, решить которые мы сможем только совместно, будучи силой.

Даниял Туленков

(no subject)

КИТАЙСКАЯ УГРОЗА ИСЛАМСКОЙ АЛЬТЕРНАТИВЕ

Западная цивилизация в её нынешнем виде представляет собой надежную цитадель и штаб-квартиру мирового капитализма. В её руках находится управление всеми наиболее значимыми финансовыми потоками, информационные ресурсы и львиная доля золотых запасов. В этой связи Запад принято совершенно справедливо противопоставлять всему остальному человечеству, как основу «золотого миллиарда», стремящегося возвеличиться над миром для обеспечения глобального удовлетворения своих безмерных потребностей за счет остальных. Однако теория «золотого миллиарда», теория господства избранных, не имеет цивилизационой привязки. Запад выступает всего лишь как база, наиболее вероятная, но не единственная.
Западная цивилизация сама по себе не является тагутом.
Но это один из самых удачливых и эффективных последователей его сегодняшней высшей формы - Золотого Тельца и сопутствующих мелких божеств – Комфорта, Уюта, Достатка и целого сонма иных. Служение лжебожествам, стремление слиться с ними в сладострастном экстазе для Запада является основным мотивом всей его деятельности, императивом абсолютного большинства предпринимаемых им направлений внешней и внутренней политики.
Но Запад в этих своих устремлениях не одинок. Место под солнцем, светящим только для избранных, стремятся занять, или хотя бы втиснуться туда каким-нибудь боком, те силы, что выпадают за границы Западной цивилизации, но не покидают влияния тагута.
К серьёзному противоборству с Западным миром готовится в настоящее время Китай – древняя империя с очень темной, цикличной историей, ждущая своего часа в течение тысячелетий.
Густонаселенная планета с истощающимися ресурсами, глобализованная экономика, превращающая её в единый рынок, оставляет человечеству только два выбора – или разрушение существующей системы миропорядка, и тотальная социализация всех ресурсов с установлением принципиально иного, некапиталистического строя в планетарном масштабе, или мобилизация сил и ресурсов одних стран для вступления в борьбу за место в системе, с целью уничтожить одних господ, дабы стать господином самому, или хотя бы заставить их подвинуться и поделиться.
В этой борьбе, и в выборе средств для борьбы, важнейшую роль наряду с прочими факторами играет геополитика.
Невозможно сосредоточение центра влияния в месте, неприспособленном для этого с точки зрения географии. Китай, если взглянуть на карту, не обладает столь удачным географическим положением, как США. Его мировая гегемония будет возможна лишь в случае исчезновения Запада как экономического, политического и военного фактора, превращения его территории в пустыню, осуществление чего не только невозможно усилиями Китая, но и опасно для него, потому как грозит подорвать основу мира, в котором КНР хочет укрепиться и занять достойное место.
Вместе с тем, положение Китая однозначно благоприятствует созданию биполярного мира, с изъятием у Запада гегемонии в рамках планеты, и замене её на две гегемонии взаимоуравновешенных сил – Западной гегемонии в своей цитадели – США, Европе и Британском Содружестве, в Африке и Ближнем Востоке, Европейской России и Латинской Америке и Китайской гегемонии в Северной, Восточной, Центральной и Юго-Восточной Азии. То есть к золотому миллиарду западной цивилизации прилепляется ещё один миллиард китайский, и в этих условиях эксплуатация неоколониальных угодий и со стороны китайской империи и со стороны, потеснившегося Запада возрастет как минимум вдвое.
Надежды на то, что Китай в этих условиях изберет иную модель политического развития, то есть возьмет курс на изменение мирового порядка и построения его на принципиально иной основе – несостоятельны. Китай, несмотря на декларируемые коммунистические лозунги, остается полноценной империалистической державой, чьи действия и устремления определяются общими и объективными для империалистического лагеря мотивами.
КНР есть лишь один из многих эпизодов в развитии и истории Китая. Общность всех их заключалась в непрекращающемся противостоянии Поднебесной империи и «мира варваров», в перенесении этой модели в любую форму исторического развития Китая. Таким образом, Китай- конкурент западного мира, но не его враг. При том, что китайское общество отличает высокая сплоченность и солидарность, Китай, будучи империалистической державой в отношении внешнего мира, провозглашает социальное равенство внутри себя, то есть в той же степени, что и иные державы, стремящиеся к гегемонии в рамках мира или региона, делает шаги в сторону сплочения нации в единый фронт.
Стремление Китая к биполярному миру многими рассматривается как положительный фактор, ибо тем самым, на первый взгляд, Китай ослабляет полюс абсолютного Зла – Запад. Но так ли это на самом деле? Является ли абсолютным злом именно конкретный Западный мир, или же абсолютное зло это симбиоз между системой, элитой и обществами, ставшими основой этого союза?
Безусловно, специфические черты Западного общества – его тяга к мещанству, крайний индивидуализм, естественный отбор как социальный критерий, внерелигиозная система ценностей, сложившаяся, сохранившаяся и процветающая не благодаря, а вопреки христианству – наилучшим образом соответствовали тому, что бы именно в рамках этого общества зародился капитализм и империализм как его высшая стадия. Великие географические открытия способствовали проникновению европейцев на территорию Нового Света, его колонизацию и накопление начального капитала. Свойственное германским народам желание не подчинять свою жизнь религии, а религию приводить в соответствие с нормами своего бытия, породило Реформацию и освободило место для реализации потенциала награбленных ресурсов, т.е создало ту атмосферу мягкого политического и религиозного климата, что была необходима для развития капитализма и отрыва Европы от остального мира. Что, благодаря интенсивному развитию промышленности и экономики, и произошло окончательно в ХVIII веке.
Таким образом, Запад был, есть и остается наилучшей базой для воплощения в жизнь теории Нового Мирового Порядка. Наилучшей, но не единственной. И связка Запад-Система носит тесный, но не обязательный характер.
Неолиберальной системе, неофашизму ХХI в принципе все равно на кого опираться. Это универсальная, а не специфически западная формула.
Золотой миллиард избранных и несколько миллиардов рабов их обслуживающих. Города для господ и трущобы для рабов. Диктатура капитала и окончательное разделение человечества на элоев и морлоков. Для всего этого нет лучшей базы чем Европа и США, для воплощения этой модели в жизнь и управления ею нет более эффективной структуры, нежели ZOG, но если претендент на роль альтернативной базы проявит себя должным образом, если Запад будет вынужден потесниться и уступить некоторую долю счастья и мировой гегемонии Поднебесной империи, то система вместит и её. Система подчинена объективным социально-экономическим законам, и ей все равно, на кого опираться, просто вместо одного миллиарда счастливцев, в её рамках будут процветать два.
Таким образом, задача китайского империализма в отличие от Ислама - заставить Запад поделиться куском пирога, а вовсе не разрушать систему, опорой которой он выступает. Что это означает для остального мира, который будет поделен между двумя сферами влияния, как некогда между СССР и США, но уже в более новых и жестких условиях - ясно. Укрепится сама система, делящая мир на рабов и господ, в случае с двумя полюсами она будет еще более надежна и крепка чем с одним. Теперь уже мир не будет делиться на глобальную сверхдержаву и мир обездоленных, оставшийся за бортом золотого миллиарда. Теперь сам мир обездоленных будет поделен на два лагеря и каждый из них, вместо уничтожения системы тагута будет мечтать о том, что бы западный тагут уничтожил китайский, или же что бы китайский конфуцианско-коммунистический тагут уничтожил западно-либеральный, и «освободил» их. Нехватка ресурсов и продолжающийся рост народонаселения, межимпериалистические противоречия вынудят верхушку западного альянса и КНР ужесточить эксплуатацию колоний, вводить все новые и новые ограничения для зависимых народов.
Более того, возможно, что дуализм Китая – Запада в рамках системы неофашизма ХХI века обеспечит выживание региональных мини-империй, вроде Индии, что в конечном итоге снизит вероятность выполнения самой главной задачи- сокрушения самой модели Нового Мирового Порядка.
Межимпериалистические противоречия между СССР и США втянули в бессмысленные войны миллионы людей. В условиях биполярности ХХI века в ненужные, чужие войны будут втянуты десятки миллионы человек, и, конечно же, в первую очередь – мусульмане.
Вот почему поддержка претендента на роль второй сверхдержавы в настоящий период является преступной и опасной затеей.
Можно было понять тех, кто поддерживал СССР в противостоянии с США постольку, поскольку СССР имел шанс победить Америку в Третьей мировой «холодной» войне и свести мир к иной модели устройства, для кого-то более приемлемой, чем неолиберальная. Но поддерживать КНР это не значит стремиться к уничтожению американской, западной гегемонии, а значит увеличить число стран-гегемонов еще на одну, посадить на шею порабощенному человечеству еще одного паразита. Ибо КНР и не может, и фактически не стремиться к тотальному уничтожению Западной доминанты.
Будучи империалистическими державами, КНР и США (как лидер Западного мира) могут долго и жестко, в рамках кровопролитных войн, враждовать друг с другом за сферы влияния, за рынки и коммуникации, но, как и все империалистические державы, они будут едины в своем стремлении уничтожить силу, способную подорвать инструменты и технологии системы их власти.
Если сводить роль Ислама к географическому региону, где он должен воплотиться в рамках некоего Халифата, то такой Халифат, в случае его создания, мог бы, наверное, стать союзником Китая. С. Хантингтон неоднократно и зачастую, вполне обоснованно, пугал западного обывателя конфуцианско-исламским блоком. Но Ислам не есть регионально-политический фактор. Ислам есть внесистемная оппозиция существующему миропорядку, той самой системе, в рамках которой и рассчитывает процветать Поднебесная империя. В этой связи, ни одна империя, ни один вектор мирового империализма не может выступать союзником Ислама в его борьбе против цитадели системы мирового зла.
Напротив, дабы не допускать усугубления самой системы империализма, её сбалансирования двумя полюсами и закрепления в этом виде, с точки зрения Ислама и Исламской борьбы необходимо не допустить усиления Китая до статуса бывшего СССР.
Необходимо предотвратить создание мощной китайской империи в Азии, второго полюса глобализма и империализма, чье могущество будет опираться на колонизованные территории Сибири и Дальнего Востока, а, в перспективе, на страны Центральной Азии.
Создание Новой Китайской империи сделает бессмысленной любую активную борьбу мусульман в направлении Запада. Стремление мусульман к созданию мощных структур влияния в Европе, любая политика в отношении лоббирования интересов Ислама в обладающих реальной властью механизмах регулирования финансовой и политической жизни Старого и Нового Света, словом, любые шаги, предпринятые в отношении реализации проектов К. Сиддыки, представляющихся сейчас наиболее последовательной формулой воплощения идей Исламского государства в жизнь, станут затрудительны. То, чего сейчас можно добиться, противостоя всего лишь одному реальному полюсу власти, объединяющему все нити влияния в одной точке, в случае торжества дуализма станет невозможно.
До тех пор, пока Система и Запад, мировые элиты и сверхправительство – ZOG сведены в глазах всего остального мира в единый центр силы, до тех пор, пока зло конкретизировано и персонифицировано, опирается на общество, где доминируют наиболее декадансные, дегенеративные и упаднические формы идеологии и культуры – борьба с ним приобретает столь же ярко выраженную конкретику, объединяя все протестные силы в едином порыве отрицания.
Создание агрессивной и динамически развивающейся китайской империи, вписывающейся в рамки системы в качестве её структурной, претендующей на фундаментальность силы, обладающей более привлекательной в глазах латиноамериканских, азиатских и африканских народов моделью, нежели мир жирующих гомосексуалистов и наглых феминисток, способно будет породить в среде мусульман, и объединенных с ними общей задачей сил, непозволительную иллюзию относительно способности КНР возглавить освободительную борьбу в планетарных масштабах. Китайский империализм, подчиненный тем же законам что и любой империализм на Земле, сможет создать себе положительный образ авангарда «прогрессивного человечества», перехватить у Ислама протестную инициативу, и направить энергию миллионов его последователей не в сторону сокрушения несправедливого мира, зиждущегося на потреблении и угнетении, но на соучастие в построении Великой Китайской Империи Восточного полушария. Усиление Китая и расширение его сферы влияния в этом смысле чревато отвлечением многих мусульман от собственно Исламской борьбы на путь тагутов пантюркизма или панарабизма.
Опасность китайского тагута в смысле коварства и его внешней прогрессивности во много раз превосходит опасность западного тагута, способного привлечь лишь наиболее худшую, морально неустойчивую, духовно убогую часть человечества.
Для ликвидации мировой системы несправедливости и угнетения, неизбежна отмена любого империализма, американского, российского, китайского, но ни в коем случаем не потакание одному из них в борьбе с другим. Не следует полагать, что ослабляя американский империализм или Запад в целом, руками китайского империализма, можно ослабить саму мировую систему насилия и угнетения. Не значит это и поддержку Запада в его борьбе с Китаем. Запад был, есть и остается главным противником Ислама, оплотом абсолютного зла, но это достаточно предсказуемый, изученный и понятный противник. Несмотря ни на что, Запад сохранил в себе некие аутентичные алгоритмы Единобожия, лежащие в основе его цивилизации. Во всяком случае, западный человек имеет понятие о Боге, выраженное примерно в том же ключе, что и в Исламе. Более того, суть христианского триединства на низовом уровне никогда не воспринималась достаточно осмысленно, и, декларируя веру в Троицу, подавляющее большинство христиан на личном уровне все же подразумевало Единого Бога. В основе бытовой веры европейца лежит апелляция к Богу как к универсуму. Христианам на уровне индивидуумов не свойственно разделение неких полномочий между «Богом-отцом» и «Богом-сыном», в каждом из проявлений своей апелляции к Богу, они обращаются к нему как к единой личности. И это есть главное наследие пророка Исы (а.с.), то зерно его учения, что не было выкорчевано ни искажениями, привнесенными церковью, ни даже самим отлучением церкви от общества, то есть двойным насилием над Истиной, постигшем европейскую цивилизацию за минувшие 2000 лет.
Именно эти аутентичные представления об истине и добре, осознание даже с опорой на искаженную христианскую доктрину, всей лжи, порочности и недопустимости существующего миропорядка, служат стимулом протестного движения среди народов христианской культуры.
В конечном счете, с учетом безусловно высокой степени личной и общей вины, Запад, в частности – Европа, являются самой первой жертвой Системы. Именно традиционное европейское общество было привнесено в жертву монстру, свившему гнездо на обоих берегах Атлантики. Именно на базе его наработок и достижений, трудолюбия и жертвенности сколотила свой первый капитал еврейская и транснациональная буржуазия. Запад есть порабощенное Системой общество, в основе которого лежат, скрытые, глубокие и отчасти верные представления об окружающем мире и роли человека в нем. Представления, задавленные тоннами лжи, грязи и мусора, вытравленные попытками купить, привлечь на свою сторону, связать ответственностью и кровью миллионы простых людей.
Но когда мы ведем речь о Китае, как можем мы забывать, что касаемся мира, не имеющего даже аутентичного представления о Тоухиде? Напротив, всей системой своих ценностей отвергающих Единобожие и само понимание Бога?
В лице Китая, в лице ужасных восточных культов, окружающих его, тех, что могут быть объединены в единую с ним империю, таится угроза не менее страшная, чем торжество западного либерализма и атеистического рационализма.
Ведь именно слияние в рамках единого целого сегодняшней безбожной верхушки капиталистического мира и общества подобного китайскому, сверху донизу пропитанного внеисламскими ценностями, способно будет создать самую эффективную с точки зрения внутреннего управления и внешнего порабощения модель Нового Мирового Порядка.
Китай, добившейся положения второго полюса в системе глобализма, заключивший через голову подвинувшегося ZOG прямое соглашение с элитой «золотого миллиарда», откроет дорогу для восхождения Аль-Масих ад-Даджжаля, Антихриста, который по ряду признаков может быть выходцем из мира языческого мрака востока.
Усиление Китая и его достижение мировой гегемонии наряду с Западом носит, таким образом, не только политическую, но и эсхатологическую угрозу.
Пришествие Даджжаля неизбежно, но долг мусульман предпринять все шаги для препятствия ему на этом пути.
Осознание и осмысление всей полноты угрозы с Востока, для мира Ислама - еще предстоящий шаг. Гегемония западной цивилизации, стремление к господству североамериканской неолиберальной модели в настоящий момент отвлекает внимание мусульман от проблем, таящихся во мраке тотального безбожия и антиавраамической традиции Китая, Индии, Японии и Тибета. Слишком явная угроза со стороны западного империализма, безусловно, тоже безбожного, порождает во многих мусульманах надежду на союз с Китаем, порождает иллюзию относительно его способности выступить альтернативой.
Но не зря лозунгом Исламской революции в Иране был «Не Западу, ни Востоку, но Исламу».
Отказ от иллюзий по поводу китайского империализма, противодействие его восхождению на второй трон Системы не есть потакание Западу и помощь ему, но лишь недопущение укрепления лагеря империализма, недопущения увеличения числа своих врагов вдвое.
Исламская революция в Иране провозгласила принцип солидарности со всеми униженными и оскорбленными планеты, вне зависимости от их вероисповедания. Но провозгласив «Смерть Америке! Смерть Израилю! Смерть шурави!» она так же и бросила вызов всем империям и любому угнетению, не делая различия между ними, не предпочитая «малого шайтана» - «большому».

Даниель-бек Туленков.